• 16
      ОКТ

    Известные в танцевальных кругах Фёдор Недотко (Россия) и Алина Сокульская (Украина) посетили Минск на прошедших выходных – 9-11 октября. Здесь они проводили мастер-классы, где все желающие могли прокачать свой линди-хоп. Наше знакомство произошло совершенно случайно и смешно, но, тем не менее, вылилось оно в большое интервью. Я уже читала интервью с Фёдором, в котором больше говорилось о танцах. Я же решила узнать не о профессиональной стороне членов этого яркого дуэта, а о «человеческой». Впрочем, я не прогадала: ребята не только необыкновенно талантливые танцоры, но ещё очень дружелюбные, харизматичные и интересные люди. Пять-шесть-семь-и-и-и-и…

     Расскажите о своём детстве.

       Федя: Я очень мало помню. В основном, это какие-то фрагменты, как и у большинства людей. Бабушку помню, потому что она меня в основном и воспитывала. Я родился в конце 70-х годов – это было довольно тяжёлое советское время. Нас в семье трое братьев. Мама работала и училась в Питере, а папа – он музыкант и дирижер – по окончанию Петрозаводской консерватории работал музыкантом. Когда у него  дети пошли, он был вынужден устроиться на завод, причем, работал «хард» – по две-три смены. Родители работали всё время, чтобы свести концы с концами – я их почти не видел. Детство у меня связано с таким воспоминанием: я вижу папины ноги из-под одеяла, потому что он приходит домой и сразу «падает». Маму тоже редко видел – в основном бабушку. Бабуля была «во!» ( показывает большой палец).

        Алина: Я думаю, что детство у меня было счастливым во всех отношениях. Я была единственным ребёнком в семье. Все меня очень любили. Из всех «дядь» и «тёть» у моих родителей я появилась первая, поэтому для моих бабушек и дедушек это было: «А-а-а-а!». Всё было как-то дружно, хорошо. Я родилась в 90-е годы, пожалуй, самые «трешовые» 10 лет, которые только можно себе представить. В детстве меня сразу отдали на танцы. Помню, как я танцевала во «Дворце пионеров», и у нас там был «танец цыплят». Из-за того, что я ещё ходила на английский, на танцы я часто опаздывала. И одно время я их ненавидела: однажды снова опоздала, и оказалось, что пока меня не было, всех садили на шпагат. Поскольку я не была разогрета, то потянула ногу.

    «А так как я была самая маленькая, мне дали роль цыплёнка, который отстаёт от других цыплят, и я думала, что я «отстой», и вообще всё плохо. Но на самом деле оказалось, что это было соло»

    Я ещё помню этот дурацкий гребешок, который мне крёстная сшила. В общем, всё как-то смешно было.

    Кем вы хотели стать?

        Алина: Я хотела стать полицейским. Насмотрелась сериала – там девушку-полицейского  звали Никита. Мне нравился момент, где она падала, перекатывалась, и начинала стрелять. Вот и я так хотела. Мне даже подарили наручники с пистолетом. Ну а потом классе в 8 мама меня отговорила от этой затеи, убедив в том, что мне нужны языки.  Я пошла на филологию, и мне это нравится. После я начала заниматься литературоведением. И сейчас я понимаю, что если бы не моя профессор, то осознание афроамериканской культуры, которой мы сейчас занимаемся, было бы не таким, как сейчас. Она много рассказывала про афроамериканскую литературу, про такое понятие, как «смешанная идентичность» – это тот же свинг, джаз. Но полицейский – это, конечно, казус (смеётся).

        Федя: Я не помню, кем хотел стать, зато помню, что была большая радость от того, что я живу в Советском союзе. Помню, что в детстве читал «Мальчиш-Кибальчиш», и в книжке были иллюстрации, изображающие буржуинов – те были какие-то очень страшные.

    «И я думал: «Боже, как мне повезло, что я живу в нормальной стране! Весь мир злой, а мне повезло, что я родился именно здесь!». Знаете, сидел, такой, в каком-нибудь детском саду № 8 в Череповце. И радовался.»

    Вы наверное были пионером?

        Федя: Конечно, но тогда уже фанатизма поубавилось. В то время, когда я был пионером, никого это не прикалывало кроме, наверное, директора школы. И я помню, что моего очень хорошего приятеля, который был отличником, да и вообще крутым парнем, выгнали из класса за то, что он неправильно повязал галстук. К слову, я до сих пор не умею его завязывать. Помню ещё, как в школе один мальчик держал “знамя дружины” на сцене, и было какое-то школьное собрание – много людей, чертовски душно. Он стоял-стоял-стоял, и тут неожиданно для всех грохнулся вместе с этим знаменем – ему стало плохо. А наша директор потом сказала: “Вот, это пример героизма: он до конца держал знамя и не выронил его из рук”. У меня с этим вот связано окончание пионерского возраста.

    Почему вы вдруг решили танцевать?

        Федя: Началось всё с ламбады в 90-е годы. Я увидел супер-сексуальный клип по телевизору. Мне было 13 лет, и естесственно там уже … (присвистнул). Увидел я клип, где какая-то белая девочка танцует с чёрным парнем, причем, парень был  явно меньше, чем она. Это была группа “Kaoma”. И это всё так было здорово, так романтично, что я сидел и думал: «Бли-и-ин, вот это круто!». И я решил, что мне нужно научиться так танцевать. Через два месяца мои преподаватели, которые в то же время были “бальниками”, сказали: “Ламбада – это временно. Есть танцы вечные.”, имея в виду спортивные бальные танцы. Мне предложили туда пойти, и пошло-поехало – 12 лет бальных танцев. Потом нужно было попробовать “соушл” – сначала танго, следом свинг, потом сальса. Так до сих пор и продолжается.

        Алина: Года в 3-4 меня отдали на танцы. Лет 10 там занималась. Потом мы с родителями нашли шоу-балет “А-6”, который в то время в Киеве был на пике популярности. После школы я сразу шла на танцы – и так до ночи. Тренировки были чуть ли не каждый день, на выходных были какие-то выступления. Мы ставили шоу-номера. У нас была и акробатика, и классика, и джаз.

     

    tczcubsdnys

    Какое событие в последнее время впечатлило?

        Федя: За последние пару месяцев самым важным и переживаемым событием, пожалуй, стал фестиваль в Питере в моей школе — “Evolution Solo Weekend». Понятное дело, волнуешься, когда ты один из организаторов. Кроме того, было очень много людей, и много крутых известных преподавателей — Джойс (Joyss), Честер Уитмор (Chester A. Whitmore). Был там и Стивен Митчелл, которого я вообще считаю своим «крёстным папой» в танцах. Когда ты преподаватель, когда ты в этой «обойме», нужно уметь выживать, не расстраиваться, не смотреть на кого-то ещё. И в какой-то момент нужно выбрать правильный путь, а Стивен помогает в этом. В общем, «уикенд» мне больше всего запомнился.

        Алина: Моя поездка в Лондон – это, наверное, самое яркое впечатление за этот год. Это был «толчок» в том векторе, в котором я хочу развиваться,  моё увлечение  Be-Bop’ом и UK-Jazz’ом. Я нашла такого человека, как Ирвин Льюис, приехала к нему и сказала: «Учи меня».

    «Они, конечно, там все странные ребята, но у них очень интересная культура. Это был мой опыт проникновения в культуру изнутри – то же самое, если бы я в 30-40х годах поехала к «Whitey’s Lindy Hoppers», и сказала бы им: «А покажите всё, а научите меня».»

    Люди, с которыми я там встретилась, – это творцы определённого культурного дискурса, и оказаться внутри него для меня было очень большим и ярким впечатлением.

    Бытует мнение, что «линди-социум» чем-то похож на секту. Вы согласны с этим?

        Федя: Да, действительно, похож. Есть выражение «Заставь дурака Богу молиться, он и лоб расшибет». То же самое можно сказать про линди-хопперов, про сальсовых и танговых танцоров. Неофит, попадающий туда, первое время ведёт себя немного как сумасшедший, если посмотреть со стороны. Это то, что называется «правоверным» линди-хопом. Один мальчик как-то сказал: «Мне не советовали у тебя учиться, потому что у тебя неправильный линди-хоп». Вот, что выдаёт образ мышления этих людей. Слово «не-пра-виль-ный». То есть с их точки зрения есть «правильный»? Мой линди-хоп «неправильный» в том смысле, что я не упираюсь только в него, не делаю вид, что линди-хоп для меня что-то святое – нет.

    «Не важно, насколько хорошо кто-то танцует линди-хоп. Я могу с одного взгляда сказать, танцор это или нет.»

    Я танцор. И есть много танцев, которые я хочу танцевать. На линди-хопе у меня свет клином не сошёлся. Поэтому когда люди говорят «только линди-хоп, и больше ничего» – это шоры.  Зачем они мне нужны? Так что если говорить про секту, это отчасти правда.

     

    Вы всё время ездите по разным городам. Отличаются ли чем-то белорусы и россияне, которые у вас занимаются?

        Федя: Возможно это моё субъективное мнение, но мне кажется, что люди, которые приезжают к вам на мастер-классы, более целеустремлённые, и уровень у них повыше. В России мне приходится если не мотивировать, то заниматься ликбезом. Здесь же мне никому ничего не надо объяснять. Все уже более-менее всё знают и понимают. Здесь люди «закрытые» что ли. Мы вчера пришли на уроки, а люди первые два часа молчали. И это страшно, потому что я не знаю, как с ними общаться, я не знаю, что им нужно. А потом мне сказали, что характер у вас такой.

    lindy-hop-minsk

    Что насчёт творческого кризиса? Часто ли он бывает?

        Алина: Я из него не выхожу. У меня постоянный творческий кризис(смеётся).

        Федя: Конечно. Часто не знаешь, куда «рулить» дальше. Но меня выручает то, что я «сижу на нескольких стульях одновременно». У меня есть, куда податься, если в какой-то сфере сложности. Я думаю, люди вряд ли «фонтанируют» идеями всё время. И у музыкантов, и у танцоров это бывает.

    Что для вас преподавание: работа, хобби, любовь?

        Федя: Думаю, всё вместе. Я помню выражение моего папы: «Когда Федя был маленьким, во дворе всё время было слышно, как он кем-то командует». Видимо, я в песочнице кого-то там «строил». Судя по папиным словам, у меня это с детства. Если сравнивать с Алиной, то она в первую очередь танцор, а не преподаватель. Я – наоборот. Могу приходить на уроки в унылом состоянии, но когда я вижу, что ко мне пришли, усталость как рукой снимает. Это – моё.

    afro+lindy

    Танцы вас дисциплинируют?

        Алина: Они меня разлагают (смеётся).

    У вас есть любимчики?

        Федя: Стараюсь ко всем одинаково относиться. Меня интересует то, что можно назвать «сложными случаями». Это интересно: «Как и почему он здесь застрял, если все это давно делают?».

        Алина: Федя как Пуаро – берёт только тяжёлые случаи.

        Федя: Но это не любимчики, конечно. Просто мне интересно узнавать, почему так происходит.

        Алина:  А я сейчас скажу вам, кто у меня есть. Люди, к которым я испытываю уважение, и понимаю, что я бы так не смогла.

    «Я называю этот пласт людей «трагическими гуманистами». Гуманистами – потому, что они занимаются неблагодарным делом, продвигая линди-хоп.»

    Что такое линди-хоп? Ну танцы какие-то. Кто-то приходит «за тётеньку подержаться», кто-то просто после работы заходит. Ты им про культуру рассказываешь, про то, что Стивен Митчелл приезжает скоро, о чём-то высоком, а им это – «ну танцы и танцы». И вот те люди, которые продвигают линди-хоп в регионах России, где с этим «туго», молодцы. В Москве, для сравнения, раз – и собрался набор. В Питере раз – и собрался. А в регионах не так: люди картошку копают. Поэтому и  «трагические гуманисты». Я снимаю перед ними шляпу.

        Федя: Я тоже шляпу снимаю.

         Алина: И я могу сказать, что они молодцы. Они просто берут – и «роют землю зубами».

    Давайте поговорим про еду.

        Федя: (шепотом) Давайте…

        Алина: О, еда! Я аллергик, и много чего нельзя, химического. Ко мне подходят и говорят: «Хочешь напиток?». Я спрашиваю: «А что это?». Отвечают: «Ром-кола». Я говорю: «Нет, спасибо, у меня аллергия». Они: «Только колу?». Я: «Нет, только ром». Я вот четыре года не пью пиво, не ем яблок. Но очень люблю морепродукты, рыбу, да и вообще здоровую еду.

        Федя: Она любит сало.

        Алина: Подожди, это вообще отдельный вопрос. Насчёт сала – я приезжаю к родителям, и у них всегда сало на столе. Всегда здоровая и свежая еда. Я, например, ем часто, но по чуть-чуть. Потому что если есть лишние пару килограмм, то я понимаю, что уже не могу прыгнуть так, как мне надо. Приходится себя в чём-то ужимать. Но вообще я сторонник здоровой пищи.

        Федя: Я не ем селёдку – никак не могу к ней привыкнуть. Но селёдку под шубой стараюсь брать. Не очень люблю сладкое – печенье там разное. Понятно, что голодный я могу съесть что угодно, но если придётся выбирать, то я никогда не выберу печенье. Жареная картошка, грибы – у меня много чего любимого.

    Теперь об алкоголе.

        Алина: У меня «ромовая диета». А ещё мне нельзя шампанское, но я его пью, потому что оно у меня ассоциируется с праздником, с Новым годом. А мне  нравится, когда есть ощущение торжества. Я считаю, что если алкоголь хороший, его можно пить в умеренных количествах, и всё будет хорошо.

        Федя: Пиво люблю, но стараюсь себя ограничивать. Пиво — это процесс. Поскольку я много говорю на уроках, во рту всё пересыхает, и пиво –  как раз то, что нужно.

        Алина: Обычно люди воду пьют в таких случаях.

        Федя: Ай, ну. Вода – это не то…

    Что для вас отдых?

        Федя: Я очень люблю читать. Люблю, когда мне никуда не нужно идти. Иногда позволяю себе отказаться от уроков на один день, и читаю. Ещё отдых – это когда можно  хорошо выпить.

        Алина: Я бы разграничила отдых и безделье. Если я бездельничаю, я тут же начинаю искать себе работу, потому что не могу сидеть без дела – мысли дурные в голову лезут. Люблю поехать на море и «пожарить пузо». Я, как человек южный, не могу терпеть холод. Для меня Питер с его погодой – это какая-то каторга. На самом деле, многие говорят «поеду на отдых», но мне, чтобы восстановить силы, достаточно побыть в одиночестве. Ещё я не понимаю, как можно кататься на лыжах. Я если встану на них, обязательно наживу себе приключения: вдруг ногу сломаю – что мне потом делать? Хотя я наверное слишком драматизирую, и всё-таки когда-нибудь попробую.

    А вдохновение?

        Федя: Музыка. Вот Алина меня тоже вдохновляет. Могут и фильм, и книга попасться крутые. У меня идёт такое преломление: например, читаешь книгу про Древнюю Грецию, а сам выписываешь себе то, что применимо к современной танцевальной культуре.

        Алина: Вдохновение – это такая комплексная вещь, я не могу точно сказать, от чего она зависит. Бывают люди: посмотришь на человека, а он такой гармоничный и лучезарный, что ты вдохновляешься. Бывает музыка – она рождает какие-то художественные схемы у меня в голове. Бывают фильмы, книги. Да что угодно может быть – даже  ситуация. Например, идёшь ты по улице, и тебе понравилась фактура плитки. Ты думаешь: «Вау, какая офигенная плитка». И тут же начинаешь её фотографировать (смеётся).

    Что для вас счастье?

        Федя: Cчастье для меня – это когда, например, мы закончили работу, и сидим «тусуем». Это мне очень нравится. Когда не только я один, а в компании с друзьями. Поймал себя на мысли: я всю жизнь с людьми… Вот Алина, например, волк-одиночка. А я наоборот – не могу долго находиться один. Меня это гнетёт: возникают мысли, что нужно пойти куда-нибудь. Или я сразу кому-то звоню.

        Алина: Я не знаю. Так сложно.

        Федя: (напевает) «Был бы ми-и-илый ря-я-ядом».
    (смеются)
        Алина: Для меня счастье – это, скорее, отсутствие каких-то переживаний. Когда всё идёт без каких-то проблем, неопределённостей. Понятно, что нужно жить настоящим, но у меня сейчас такой период в жизни, когда следует определяться. Для меня, наверное, счастье – это путь к какому-то самосовершенствованию, работа, вдохновение. Счастье сейчас – не сидеть без дела, а находить себя. И когда я на правильном пути, я чувствую: «О, мне классно». Как только я не понимаю, что завтра будет, у меня – всё.

    Вы можете назвать себя счастливым человеком?

        Федя: Думаю, да. На данный момент – точно.

        Алина: Ну да.

        Федя: Так и быть!

        Алина: Грех жаловаться. Это всё процесс поиска себя, и я себя отлично чувствую.

    Журналист, автор статьи — талантливая Алина Царёва. Ознакомиться с другими ее работами можно у нее на страничке.

    Минск 2015

    Комментарии(1)

    Написать комментарий

    Обязательные поля помечены *

Школа свинговых танцев «Качели»